Скрипт, написанный против тебя

Pig butchering работает потому, что симуляция проходит все тесты на легитимность: настоящие деньги, настоящие эмоции, настоящее обучение. Скрипт написан против активных, рационально мыслящих людей.

В конце марта Лариса написала человеку, которого знала несколько недель: «Я чувствую себя сложным человеком. Эмоциональным. Боязливым. Прости, что беспокою тебя в такое время». Сообщение ушло глубокой ночью. Она вложила к тому моменту значительную сумму, потеряла ее и чувствовала себя виноватой за то, что потеряла.

Человека, которому она писала, не существовало в том виде, в каком она его представляла. Но чувство вины было настоящим.

Лариса — предпринимательница с двадцатилетним стажем, привыкшая принимать решения под давлением и оценивать риски. Исследование Оксфордского университета, опубликованное в Journal of Cybersecurity в 2025 году, задокументировало, почему именно такие люди попадают в схему: скрипт написан не против доверчивых. Он написан против активных, рационально мыслящих, ориентированных на результат.

Трое

Первым появился человек, называвший себя Денисом. Он нашел ее в профессиональном Telegram-паблике для предпринимателей и написал, что «не смог пройти мимо». Отрекомендовался перекупщиком автомобилей из Тюмени, в командировке в Испании. Утренние сообщения, вечерние, «Ларочка». Примерно через неделю вскользь: «Вы финансовым рынком не увлекаетесь?» И следом история про человека, называвшего себя Юрием, «биржевого аналитика, который дает сигналы».

Это роль охотника: первый контакт, переключение на целевой объект, передача следующему.

Юрий передал контакт третьему участнику. Лариса написала сама. Первая ее фраза: «Добрый день, Роман, я от Юрия». Принципиальная деталь: она пришла по рекомендации. Барьер недоверия был снят до начала разговора.

Роман, называвший себя инвестиционным наставником, вел звонки по два часа: не о рынках, о театрах, воспитании детей, о жизни. Он присылал красиво оформленные инвестиционные портфели с круговыми диаграммами. Он присылал новости про Ормузский пролив и объяснял, как геополитика двигает рынки. Он как бы добавлял пятьдесят долларов комиссии из собственных средств, чтобы показать: «мы в одной лодке».

Позже Лариса скажет: «Вместе они закрывали все. Не оставляли ни одного незаполненного места, куда могло бы войти сомнение».

Это не удача трех людей с хорошей химией. Это производственная структура с разделением функций: охотник, откармливатель, мясник. Каждый работает по роли, каждая роль описана в мануале.

Семь теорий

Оксфордские исследователи в 2025 году изучили скрипты, изъятые из компаундов, и переписку жертв. Они нашли семь психологических теорий, применяемых операторами последовательно: не обязательно с пониманием их академического происхождения, но точно по их логике.

Управление впечатлениями. Первый контакт создавал безупречную личность деталями: Испания, автомобили, командировка.

Теория социального проникновения. Роман делился личным — историями из детства, взглядами на воспитание. Это запускало взаимное раскрытие: к моменту, когда речь зашла о деньгах, Лариса уже вложила несколько недель личных разговоров.

Теория привязанности. Регулярные утренние и вечерние сообщения создавали ритм. Пропуск сообщения воспринимался как тревога, а не как норма.

Теория любви Стернберга. Схема имитировала все три компонента: интимность (личные разговоры), страсть (внимание), обязательства (совместные финансовые планы). По Стернбергу, именно такое сочетание описывает полную любовь.

Теория взаимозависимости. «Мы вместе зарабатываем», «наши общие деньги», добавление «своих» пятидесяти долларов комиссии. Конструировалась общая финансовая судьба, выход из которой читался как предательство общего проекта.

Иерархия Маслоу. Безопасность (накопления), принадлежность (наставник, сообщество), самореализация (Лариса как куратор, опытный участник). Три уровня пирамиды одновременно.

Теория самодетерминации. Роман не говорил «сделай это». Он спрашивал: «О какой сумме вы думаете?» Лариса называла цифру. Он отвечал: «Конечно, лучше больше». И молчал. По данным оксфордского исследования, ощущение автономии производится скриптом систематически.

Исследователи фиксируют: «Корпоративные мануалы на десятки страниц» содержат ответы на любой тип реакции жертвы: что писать после игнора, как реагировать на сомнения, как вернуть охладевшего. Это не интуиция конкретных операторов. Это производственная инструкция.

Настоящие деньги

Первый вывод составил 3 080 рублей. Деньги пришли на карту: реальные, с банковским уведомлением. Лариса скажет: «Любые оставшиеся сомнения после этого выглядели просто как моя паранойя».

Это была настоящая транзакция. Реальный перевод, реальный банк, реальный телефон с уведомлением.

Платформа называлась для Ларисы Network Networkflow. Полноценное приложение: графики котировок в реальном времени, история сделок, кнопки «купить» и «продать». Служба поддержки отвечала на сообщения. Роман присылал учебные видео — Роберт Кийосаки, акции, стратегии. Лариса изучала их, осваивала термины «фьючерс» и «волатильность», чувствовала себя участником серьезной финансовой среды.

Обучение выполняло три функции: человек, говорящий на профессиональном языке, задает меньше базовых вопросов; у него формируется ощущение серьезной среды; он ощущает себя участником, а не объектом воздействия.

Инвестиционные портфели, которые присылал Роман, по форме были неотличимы от брокерских отчетов: круговые диаграммы, разбивка по активам, конкретные сроки доходности. Первый вариант: 840 тысяч рублей, доходность 36% за 7-14 дней. Второй: 1 660 000 рублей, доходность 45% за две недели. Это были рекламные макеты с единственной функцией.

Симуляция не притворялась настоящим. Она работала по тем же правилам, что настоящее.

Замок

Бонусная программа действовала на условии: любое снятие средств аннулировало накопленный бонус. Это похоже на стандартное условие инвестиционного продукта, потому что аналогичные ограничения существуют у реальных финансовых инструментов. Разница в том, что здесь оно функционировало как архитектурный замок: попытка выйти квалифицировалась как ошибка самой Ларисы. Ее слова: «Они сделали так, что я сама себя удерживала внутри».

Лариса была представлена куратором — человеком, способным вводить других в систему. Она объясняла платформу знакомым. Ее слова: «Сложно одновременно чувствовать себя наставником и признать, что тебя обманывают. Это психологически несовместимые состояния».

Когда в схему начала втягиваться семья — карты родственников под предлогом технических ограничений банков — периметр расширился. Лариса говорит: «Чем больше финансовых инструментов семьи было задействовано, тем сложнее было остановиться. Это уже не только мои деньги».

После последнего крупного перевода она отправила голосовое на две с половиной минуты и написала: «Что-то я устала от этого». Роман ответил: «Лариса, не переживай, ты большая-большая молодец, со всем справилась». Она описывает тот момент так: «Усталость и что-то похожее на облегчение. Как будто сдала экзамен».

Когда прямой контакт прервался, Роман написал: «Попытался тебе позвонить, как и ожидал, ты мне не ответила. Наверное, это благодарность за мою помощь и поддержку». Следом потребовал вернуть «свои деньги, которые давал». Никаких реальных денег не существовало. Это был последний инструмент давления: выдуманный долг.

Семь признаков

Следующие признаки задокументированы в изученных схемах. Ни один не является окончательным доказательством мошенничества, но каждый требует проверки лицензии у регулятора до любого перевода средств.

1. Первый контакт через мессенджер без профессионального контекста: «случайно ошибся номером», «нашел вас в паблике», «восхитился фото». Лицензированный брокер не приходит в Telegram с комплиментом.
2. Схема рекомендации через цепочку посредников. Лариса написала Роману сама, ощущая себя пришедшей по совету — барьер недоверия был снят до первого разговора.
3. Первый успешный вывод небольшой суммы. Это производственный расход, покупающий все последующие вложения.
4. Доходность 30–45% за 7–14 дней. Брокерский продукт с такими параметрами на лицензированном рынке не существует.
5. Бонус, аннулирующийся при снятии средств. Архитектурный замок, а не финансовое условие.
6. Требование «налога», «страховки» или «комиссии за разблокировку» для вывода уже вложенных средств. Лицензированный брокер не имеет права удерживать активы клиента таким образом.
7. Отсутствие лицензии Банка России. Проверка занимает две минуты на сайте регулятора. Ни одна из задокументированных фиктивных платформ ее не имела.

Регуляторное молчание

Американская комиссия по торговле товарными фьючерсами (CFTC) выпустила официальное предупреждение об инвестиционных схемах типа pig butchering. Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) опубликовала аналогичный документ: признаки схемы, каналы распространения, рекомендации для пострадавших. Оба регулятора сделали это до того, как в США были возбуждены первые масштабные дела.

По факту аналогичной схемы в России возбуждено уголовное дело, зарегистрирован КУСП, пострадавшая признана потерпевшей. Редакция «Своя Позиция» направляет запросы в Банк России и Роскомнадзор: какие механизмы реагирования на фиктивные инвестиционные платформы, работающие через Telegram, существуют у регуляторов.

Семь психологических теорий, задокументированных Оксфордом, работают поверх любого уровня финансовой грамотности: они апеллируют не к незнанию, а к базовым человеческим потребностям. Системная защита, при которой нелицензированная платформа не может дотянуться до российского пользователя, — это вопрос регуляторной архитектуры. Ответ на него редакция ждет.

Руслан Гиндуллин

Это третий материал серии «Разделка свиньи». Предыдущие материалы:

Они выбирают не слабых — история Ларисы: семь недель, три персонажа, одна фиктивная платформа.

Разделка свиньи — оборот $75 млрд, 220 000 человек в компаундах, нулевая реакция регуляторов. Как устроена индустрия.