Кто вас заказал. Часть 2: преднамеренное банкротство

Перед началом заседания Сергей Повышев, обвиняемый в преднамеренном банкротстве, бросил журналисту фразу, которая сразу вывела процесс за рамки протокола:

— Передайте своим, что если дело запахнет керосином, я готов передать прессе компромат — с аудиозаписями и прослушкой.

Эти слова прозвучали в коридоре, но задали тон всему дню. Повышев говорил не как подсудимый, а как человек, который сам управляет сюжетом. Казалось, что судебное заседание для него лишь одна сцена спектакля и он готов играть на всех других сценах, в том числе медийном.

«Я прошу признать меня потерпевшим»

В зале Первомайского суда выступил финансовый управляющий Повышева Рустам Мухаметзянов. Его речь больше напоминала заявление о личной безопасности, чем сухие показания свидетеля.
«Я прошу признать меня потерпевшим и оградить от Повышева. Давление как началось, так и продолжается», — сказал он.

Мухаметзянов пояснил: давление началось в тот момент, когда он провёл обязательный финансовый анализ и указал на признаки преднамеренного и фиктивного банкротства. С этого времени Повышев, по его словам, стал оказывать на него постоянное давление и напоминать, что «не остановится».

Схема как спектакль

Управляющий подробно рассказал о признаках фиктивности банкротства. Его речь больше походила на поэтапный разбор постановки:

Фиктивные кредиторы. Родственники и приближённые лица предъявляли расписки на десятки миллионов рублей. Мартюшев — с долгами девятилетней давности, которые «вдруг всплыли». Дубенко, супруг сестры Повышева, предъявил 81 миллион, что могло сделать его главным кредитором. Черепанов представил документы, позже признанные недействительными.

Скрытые активы. Доля в «Итанефти», оценивавшаяся в 50–60 миллионов, оказалась оформлена на пожилую тёщу Савицкую. Квартира неожиданно получила иммунитет от взыскания.

Заниженные сделки. Земельные участки продавались по договорам на сотни тысяч, но сопровождались расписками на миллионы. При этом, как утверждали покупатели, реальные переговоры изначально вёл Заикин, а документы оформлялись постфактум.

Мухаметзянов отметил: с 2018 по 2021 год Повышев получил по распискам и сделкам более 51 миллиона рублей.
«Куда делись эти деньги, так и не раскрыто ни в арбитражном суде, ни в уголовном деле», — подчеркнул он.

И добавил слова, которые в зале прозвучали особенно жёстко:

«От указанных действий и фиктивного банкротства сильнее всех пострадал Заикин, который лишился как 37 млн рублей, так и всего своего имущества в виде участков, а также теперь должен Повышеву в размере более 23 000 000 рублей. Только в виде денег он пострадал на 60 млн рублей, и это без учета стоимости участков».

Противоречия, которые рушат логику

Самое очевидное противоречие — состоятельный человек изображает банкрота. Вместо того чтобы погашать обязательства за счёт активов, Повышев набирал новые «долги» у аффилированных лиц.

— Почему человек, у которого активов на десятки миллионов, берёт займы у родственников? — задавал риторический вопрос Мухаметзянов.

Синхронность действий выглядела ещё более подозрительно. Кредиторы Мартюшев, Дубенко, Черепанов подали заявления в один день, из одного почтового отделения. А люди, которые формально должны были быть противниками должника, приезжали с ним вместе в суд и поддерживали его в зале.

Даже бытовые детали рушили видимость конфликта. Мухаметзянову стало известно, что Повышев, находясь под подпиской о невыезде, летал в Петербург вместе с Мартюшевым. Должник и кредитор действовали как партнёры, а не как противники.

Формула суда против фактов

После заявления Мухаметзянова о принятии мер в отношении ограждения его от обвиняемого судья удалилась в совещательную комнату. Зал оживился: кто-то пошутил, что «сам вид Повышева оказывает давление». Подсудимый улыбнулся — как актёр, которому нравится реакция зрителей.

Вернувшись, судья огласила сухое решение: оснований для изменения меры пресечения нет, заявление о признании управляющего потерпевшим — без удовлетворения.

Защита сразу атаковала свидетеля: «Вы в третий раз меняете показания. То одно, то другое. Где правда?»
— Раньше у меня не было всех сведений. Теперь они есть, — ответил Мухаметзянов.

Адвокат зачитывал его слова несколько летней давности, пытаясь поймать на противоречиях. Управляющий настаивал: «Все мои слова были правдивыми, но тогда они были неполными».

Судья, выслушав перепалку, предложила ему «обратиться в полицию», если давление действительно существует. Формальная реакция контрастировала с весом обвинений.

Выступление как готовое расследование

Речь Мухаметзянова оказалась настолько объёмной и детальной, что фактически превратилась в карту возможной аферы. Он перечислял сделки, суммы, расписки, указывал на аффилированных лиц и показывал, как реальные активы исчезали из поля зрения.

Этот массив фактуры выходит за рамки одного судебного репортажа и станет отдельным материалом для большого журналистского расследования. В нём мы подробно разберём, как в России строятся схемы фиктивных банкротств и каким образом процедура превращается в инструмент передела собственности.

«Меня использовали в схеме, а теперь пытаются заставить молчать»

После заседания Мухаметзянов согласился на интервью с нашим изданием. Он подтвердил: готов подробно рассказать о давлении, которое, по его словам, оказывает на него Повышев.

«Меня использовали в схеме, а теперь пытаются заставить молчать», — сказал он.

По его словам, именно после проведённого им анализа, где он указал на признаки фиктивного и преднамеренного банкротства, давление стало системным и продолжается до сих пор.

Интервью выйдет в ближайшее время. В нём прозвучат детали, которые пока остаются за пределами суда.

Граница между процедурой и мошенничеством

История Повышева показывает: институт банкротства может быть инструментом не спасения должника, а перераспределения собственности. Когда родственники становятся мажоритарными кредиторами, а реальные кредиторы исчезают из реестра, процедура теряет смысл.

Финансовый управляющий, который должен быть независимым арбитром, сам оказался объектом давления. Суд же ограничился сухими формулами, не вникая в суть схемы.

Главный вопрос, который повисает над этим процессом, шире самого дела Повышева: где проходит граница между законным банкротством и мошенничеством? Пока суды довольствуются фразами «оснований не установлено», истина остаётся лишь тенью на стене. А театр банкротства продолжается — с теми же актёрами, но новыми декорациями.

Алиса Зорина

Предыдущий репортаж Кто вас заказал?