Инструмент без рукоятки

Закон предусматривает уголовную ответственность за потерю муниципального имущества. Практика — нет. Уфимский кейс показывает, как устроена эта разница.

В феврале 2026 года Верховный суд Республики Башкортостан отменил решение, которым в 2023 году дорога длиной 453 метра была признана муниципальной собственностью Уфы. Апелляционное определение по делу 33-4686/2026 от 19 февраля: заявление Управления земельных и имущественных отношений Уфы (УЗИО) оставлено без рассмотрения, объект исключен из реестра. Основание — статья 263 ГПК РФ: при наличии спора о праве особое производство недопустимо, необходимо исковое^[1].

Иными словами, муниципалитет использовал ненадлежащий процессуальный инструмент, и дорога с кадастровым номером 02:55:030406:388, внесенная в реестр как городская собственность в 2023 году, перестала быть городской. Ответственность должностных лиц за потерю муниципального имущества через суд при этом не наступила, по крайней мере публично.

Служебная проверка в УЗИО по итогам этого решения публично не задокументирована. Ответ администрации Уфы на запрос редакции от 6 мая 2026 года факт исключения из реестра муниципального имущества подтверждает, но о каких-либо последствиях для сотрудников не сообщает. Следственный комитет Республики Башкортостан на запрос редакции от 30 апреля 2026 года ответил 4 мая: предоставить информацию «не представляется возможным» — со ссылкой на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса. Это норма о тайне следствия. Означает ли она, что проверочный материал существует, или применяется как универсальный отказ из ответа не следует.

Цена ошибки и порог закона

Коммерческое предложение Архитектурно-планировочного бюро Уфы на разработку проекта планировки и межевания объекта с кадастровым номером 02:55:030406:388 составляет 2 137 500 рублей.

Конституционный суд Российской Федерации в 2022 году установил: уголовная ответственность за халатность по статье 293 УК наступает при ущербе не менее 1,5 миллиона рублей^[2]. Стоимость работ по документации дороги, которые постановлением администрации Уфы от 16 декабря 2025 года были возложены на частную компанию ООО «Технодизель», а не на городской бюджет, этот порог превышает.

Является ли это уголовно значимым ущербом, вопрос квалификации, который вправе решать следователь и прокурор, а не редакция. Согласно позиции Конституционного суда 2022 года, именно на отметке 1,5 миллиона рублей возникает основание для оценки деяния по статье 293 УК^[2-1]. Установленная стоимость работ превышает этот порог на 637 тысяч рублей.

Норма, которая не срабатывает

Российское законодательство предоставляет три механизма ответственности должностных лиц за ненадлежащее управление муниципальным имуществом.

Дисциплинарный: статья 27 Федерального закона № 25-ФЗ «О муниципальной службе» предусматривает замечание, выговор, увольнение за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей. Административный: статьи 7.22 и 19.1 КоАП. Уголовный: статьи 285, 286 и 293 УК.

В публично доступных материалах не обнаружено ни одного случая, когда должностное лицо органа МСУ привлекалось к уголовной ответственности по статье 293 УК исключительно за то, что выбрало ненадлежащий процессуальный способ защиты имущества, проиграло дело в апелляции и объект выбыл из реестра^[1-1].

Уголовные дела против чиновников в имущественной сфере возбуждаются, но по другим составам. В Костроме начальник управления имущества осуждена по статье 286 УК за продажу участка площадью более 6 гектаров стоимостью свыше 38 миллионов рублей без конкурентных процедур. Наказание в виде штрафа 60 000 рублей и запрет занимать должности на один год; согласно материалам прокуратуры Костромской области, на момент публикации пресс-релиза приговор не вступил в законную силу^[3]. В Адыгее, по сообщению кубанского информационного агентства, заместитель главы администрации Тахтамукайского района осужден по статье 159 УК за участие в выкупе участка площадью 15 000 кв. м по цене, которая в 118 раз превысила рыночную: ущерб — 141,15 миллиона рублей, штраф — 25 000 рублей^[4].

Это не исключения, а диапазон. В нем соотношение ущерба к наказанию составляет от 633:1 до 5 646:1.

Чем объясняется лакуна

Правовая конструкция, при которой ответственность за управленческую ошибку существует в законе, но не применяется на практике, имеет три внутренних объяснения.

Первое — доказательственное. Установить причинно-следственную связь между выбором процессуальной стратегии, особое производство вместо искового, и последствием в виде выбытия объекта технически возможно, но требует анализа профессионального стандарта деятельности УЗИО. Это сложнее, чем зафиксировать факт хищения.

Второе — оценочное. Стоимость потерянного объекта должна быть установлена как ущерб в смысле уголовного закона: восстановительная стоимость, стоимость строительства, рыночная. Это работа, которую необходимо инициировать и она не возникает автоматически.

Третье — структурное. Прокуратура исторически ориентирована на возврат имущества через гражданские иски, а не на уголовное преследование должностных лиц, чьи действия или бездействие привели к потере ^[5]. Представление о нарушениях ведения реестра — инструмент применяемый. Уголовное дело по тому же основанию — нет.

Так формируется слепое пятно: надзорный механизм настроен на один параметр — вернуть имущество, — не задавая вопрос об ответственности за то, что оно ушло.

Масштаб незащищенности

Уфимский кейс не исключение в российской муниципальной практике, а ее иллюстрация. Контрольно-счетная палата города Орла в отчете за 2024 год зафиксировала риск безвозвратной утраты незарегистрированных квартир стоимостью 18,2 миллиарда рублей^[6]. В Московской области в 2023–2024 годах инвентаризация муниципальной недвижимости выявила 5 700 объектов, не стоящих на балансе, из которых более 1 400 введены в оборот только после того, как их обнаружили^[7]. Каждый из оставшихся, является потенциальным предметом притязаний третьих лиц. За каждым, чье-то задокументированное или незадокументированное бездействие.

Верховный суд Российской Федерации в определении от 15 августа 2025 года по делу о Сочинском национальном парке указал: суды обязаны тщательнее исследовать обстоятельства выбытия земли из муниципальной собственности — формального оформления документов недостаточно^[8]. Этот ориентир обращен к судам. Вопрос об ответственности тех, кто допустил выбытие, он не закрывает.

Есть и другая модель

Прокуратура Железнодорожного района Хабаровска действует иначе: через суды требует от администраций ставить бесхозяйные дороги и объекты на учет проактивно, т.е. до того, как объект выбудет через апелляцию^[5-1]. Прокуратура Дзержинского района Екатеринбурга закрепила в разъяснениях: органы МСУ несут ответственность за содержание проездов по статье 210 ГК — бремя собственника^[9].

Это другая точка приложения того же надзорного инструмента. Не ретроспективная фиксация потери, а ее предупреждение. Разница в том, на каком этапе механизм включается.

Вопросы без ответа

Редакция готовит новые запросы в УЗИО Уфы, администрацию Уфы, прокуратуру Республики Башкортостан и Следственный комитет РБ.

Три вопроса остаются открытыми.

Проводилась ли в УЗИО Уфы служебная проверка по факту вынесения апелляционного определения 33-4686/2026 от 19 февраля 2026 года?

Оценивались ли обстоятельства выбытия дороги с кадастровым номером 02:55:030406:388 из реестра муниципального имущества как основание для проверки по статье 293 УК — с учетом установленной стоимости документационных работ?

Кто фактически финансирует эти работы — городской бюджет или частная компания, которой они поручены постановлением администрации?

Полученные ответы будут опубликованы отдельно.

Михаил Фуков

Ранее по теме: Дорога в плену (2025) · Дорога в плену. Часть 2: ничейная (2025) · Дорога в плену. Часть 3 (2025) · Право вне границ (2026) · Дорога, которая ждала спонсора (2026)

Сноски